74. До того, как заснуть, я писал о любовных похождениях лисов. Продолжим эту тему.

"One more night,

One more night with you,

Close your eyes

I give you my love," — заявила о себе Лиса.

В своем рассказе я зайду значительно дальше темы взаимоотношений штепселя и розетки. Дальнейшее повествование потребует от меня ответа на вопрос: что такое любовь?

“Fly high! Fly high!” — поет рыжая любезница, как всегда к месту.

Действительно залететь придется высоко, а может быть и далеко.

75. Что бы тут придумать? Лиса так хренировала реальность, что у меня кончились мысли... Рассказывай тут о любви, понимаешь. Когда-то я сестричке-лисичке такие лекции про любовь читал! А теперь забыл уж все. Тогда она считала меня хорошим парнем... М-даа...

«Good love will never die!» — подсказывает подлая Лиса, намекая на свой случай.

Ага! Родил мысль. Точнее, целостную вселенную, как я писал выше. А еще точнее, просто нашел ее в безбрежном океане своего внутреннего мира, то есть того, который снаружи. У лисов любовью называется интерес.

76. Лиса чувствует мои потуги выдавить из себя пару-тройку умных мыслей и, ехидно ухмыляясь, заявляет, что муза меня покинула по причине моей неспособности ее (рыжую, а не музу) полюбить.

Как-то вечерочком я зачитывал сестричке-лисичке по телефону отрывки из этого сочинения. Ее хрёнир меня потряс! Она спросила: «А ты со своей рыжей ... ну, это?» Лисы никогда не врут, чего бы ни сказали. Я ответил: «Это...» еще не зная каким образом, но разве это важно? Дотошная сестра не отставала. Следующая реальностная сказка звучала так: «Ну и как?» Краснел автор только тогда, когда был лисенком, да и то не всегда. «Великолепно,» — ответствовал я озабоченному ребенку.

77. Вот такие пироги у нас, читатель. Не надоело еще читать-то? Нет? А мне не надоело писать, и мы хорошо друг друга понимаем. Но про любовь подожди чутарик — очень трудная тема. Вот и Лиса заявляет, что она like a hurrican и уносится лакать чай. Я представил что бывает, когда ураган засасывает воду и содрогнулся. На кухне раздавался звон битой посуды и довольное фырканье. Не прошло и наносекунды, как рыжая подруга сидела рядом и дышала в меня чайным перегаром.

78. Следующим ее замечанием было, что раз писательская машина застопорилась, нужно подбросить в котел плутония. Что ж, тут я прервусь и пойду за плутонием.

P.S. Кстати, как тебе последние страницы? Я отошел от сухой философии и разбавил жанр беллетристикой. Если тебе не нравится, меня это не волнует.